Многие знают, что в годы ВОВ Таджикистан отправил на войну более 270 тыс. солдат, принял много эвакуированных и снабжал фронт продовольствием. Но еще были люди, которые создавали те самые технику и оружие, которые приносили победы.

Правда, для этого десяткам тысяч таджикам пришлось поехать на заводы Урала. Их называли трудмобилизованными.

Многие, наверное, слышали о том, что в годы Великой Отечественной войны Таджикистан отправил на фронт более 270 тыс. солдат, принял много эвакуированных из других республик и снабжал фронт продовольствием, хотя при этом сам голодал, как в принципе и все. Но была и другая категория людей из республик Центральной Азии, которая в тылу создавала те самые технику, боеприпасы и оружие, с которыми в руках солдаты добыли Победу. Правда, для этого десяткам тысяч жителей Таджикистана пришлось покинуть свою родину и поехать на заводы Урала, где их ждал непривычный суровый климат, тяжелые условия быта и голод.

Этих людей называли трудмобилизованными или трудармейцами, и именно об этих людях рассказывает документальный фильм Сайёда Мухаммедова, презентованный в Москве в этом году. В интервью интернет-порталу «Россия для всех» автор рассказал, сколько человек увезли на работы из Таджикистане, как они жили и работали на Урале и почему про выходцев из других республик написано множество работ, а о таджикских рабочих почти ничего неизвестно.

— Откуда появилась идея провести это исследование?

— Я писал диссертацию по этой теме, а ею никто не занимался. Только во времена СССР таджикский писатель Фотех Ниязи написал одноименную книгу «Солдаты без оружия». Я же решил расширить свою диссертационную работу и снять вдобавок документальный фильм.

— То есть до вас этим исследованием никто не занимался?

— Нет. Ну на тему трудармейцев - выходцев из Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана давно, еще  во времена Советского Союза, ученые защищали докторские диссертации, писали научные работы. На Урале есть памятники узбекам, киргизам, казахам и другим, но таджикам нет, хот уже 70 лет прошло с этой войны.

— А с чего вы начали свою работу? Тема-то сложная?

— С приказа [о мобилизации и отправке на заводы Урала] начинали. Продолжили советами ученых из Челябинска, Екатеринбурга, которые работали по этой теме.

— Они легко шли на контакт?

— Да, с этим все было хорошо.

— Вы выяснили в итоге, сколько человек из Таджикской ССР было отправлено на заводы?

— 45 тыс. таджиков были отправлены на Урал в 1942 году. Некоторые еще во время войны там же на заводах умирали от голода и холода, некоторые оставались здесь жить.

— Их же эшелонами привезли...

— Да, они вот были там, рядом с военнопленными из Германии, и там же трудармейцы.

— Привилегии у них были какие-то?

— Нет, такого не было.

— Какие у них вообще условия были?

— Они жили в бараках человек по 20. Были сложные условия. К примеру, если кто-то заболел и умер зимой, то его тело выносили на улицу и оставляли перед дверью. Когда с приходом весны набиралось несколько таких трупов, копали яму и всех хоронили в этой братской могиле.

— Имена всех этих 45 тыс. известны?

— Нет, может, 20-25% только, а 75% еще в братской могиле, и имена их неизвестны.

— Получается, когда из Таджикистана грузили, никаких документов не спрашивали?

— Нет, из Таджикистана их отвозили в Ташкент, в Среднеазиатский военный округ, а оттуда на Урал. Записи есть, только уже в России: прибыл такой-то и такой-то. Например, прибыл Гафуров Гуфрон, город Исфара, Таджикская АССР, год рождения такой-то. Но я нашел таких имен где то 25%, а остальное не знаю. Это в основном мужчины в возрасте 50-55 лет.

— Не исследовали послевоенную жизнь тех, кто возвращался или оставался?

— Ну, какая-то часть оставалась на постоянное место жительства в Челябинске, Екатеринбурге, семьи заводила. Но пока подробно это не исследовали.

— Где пришлось искать нужные вам документы?

— Я побывал в Екатеринбурге, Челябинске, Нижнем Тагиле, собрал документы, нашел некоторые фотографии трудармейцев.

— Много нашли информации?

— Да, о таджиках было много информации. Чтобы собрать всю информацию и соответствующие документы, завершить работу, понадобится еще 3-4 года.

— Вас к этой информации допускали?

— Проблем с доступом к информации, секретным материалам не было. Ну если возникали какие-то проблемы, то решали через ФСБ. В Таджикистане ценной информации нет, а в архивах России ее очень много, в основном здесь и доставал информацию. В таджикских архивах, не знаю почему, нормальных документов не найти. А здесь, в российских, очень много данных было.

— И как много времени ушло на сборы? То есть с начала и до завершения работы над картиной сколько прошло?

— Почти 3 года.

— Спонсировало этот проект государство?

— Нет, поддержали они нас только билетами туда и обратно на трех человек, а остальное все сами. У меня есть друг, занимается строительством. Он нам помогал.

— Не разыскивали родственников тех, кто оставался после войны?

— Да, находили, иногда даже случайно. Однажды после работы мы сидели в кафе, разговаривали на таджикском, а за соседним столиком сидели, оказывается, тоже таджикские ребята. И один из них сообщил, что его дед тоже в то время приехал в Челябинск. Там, в Челябинске, есть братское кладбище 2-3 га. Я  потом сходил туда, нашел могилу его деда.

— Вы же этот фильм еще в прошлом году сняли, на 70-летие Победы. В каких городах показали его, где еще планируете?

— Пока показ был только в Москве. Но еще благодаря послу Таджикистана в России и медиахолдингу «Таджинфо» мы участвовали в конкурсе документальных фильмов в Севастополе летом этого года.

— Как отреагировали на фильм московские зрители? Вообще много ли их было?

Гуфрон Ваххобов, глава «Таджинфо»: Многие в соцсетях нас упрекали в том, что якобы это было втихаря сделано, не было афиши, хотя мы за несколько недель выставляли [афишу] во всех популярных группах в соцсетях. Мы еще специально написали, что вход свободен, но несмотря на то, что наш патриотизм льется через край, народу было мало.

Мы еще специально выбрали выходной день, удобное время, но несмотря на это людей было очень мало. Но среди этого малого количества людей не было случайных, были те, кому действительно было интересно. Были даже российские студенты, которые неизвестно как узнали о показе и пришли, потому что им было это интересно. Пришли представители посольства, потому что сам посол в этот день не смог приехать.

— Каков был интерес? Вопросы были?

Сайёд: Да, были. Ну это такая тематика, что даже академики наши, историки про это мало знали, если, конечно, кто-то не прочитал книгу Фотеха Ниязи «Солдаты без оружия». Вот те понимали, о чем фильм. А кто не читал книгу, те, конечно, мало представления имели.

— А есть ли какая-то запомнившаяся история с периода работы над картиной?

— Ну если только про вот этого парня, внука трудармейца, которого встретил в кафе. Он уже долгое время в России живет, российский гражданин. Он, когда услышал нашу речь, подошел, поздоровался и рассказал, что его дед был трудармейцем, назвал фамилию. Сказал, что его дед пропал. Я взял у него все данные и, просмотрев свои документы, диссертацию, нашел этого человека.

— Это первая ваша документалка?

— Да, первая.

Гуфрон Ваххобов: Кстати, предложил ему сделать серию документальных фильмов хотя бы про героев Советского Союза - таджиков, потому что у Сайёда это хорошо получается.

— Когда вы начинали снимать фильм, понимали, насколько большая по объему эта работа?

— Да, надо будет продолжить.  Я хочу найти родственников трудармейцев, которые остались в России, завели семьи, у них там потомки. И про героев Таджикистана хочу снять.

— Это не будет мешать основной вашей работе?

— Нет, наоборот помогает.

— В каком-то из проектов на ТВ?

— Да, я ведь работаю еще ведущим информационного блока на телевидении. Раньше читал новости на ТВ «Сафина». Сейчас у меня есть творческая программа «Путеводитель» об исторических местах Таджикистана.

Источник: "Россия для всех"