В узбекском анклаве, неподалеку от города Ош на юге Киргизии, ситуация недавно вновь обострилась – на межэтнической почве. Киргизские и узбекские пограничники следят, чтобы обстановка не вышла из-под контроля: все помнят резню в Оше в 2010 году, когда, по неофициальным данным, погибли тысячи человек, в основном местные узбеки. Отношения Ташкента и Бишкека в связи с этим нельзя назвать безоблачными. Непростые они и у Узбекистана с Таджикистаном. Недавно Ташкент отказался продлить договор с Душанбе о поставке узбекского газа. Для таджиков это означает зиму без тепла и света. Но серьезные проблемы, мешающие нормальному диалогу сторон, характерны для всего Центрально-Азиатского региона.
Одной из них является дефицит воды летом. Зависимость Узбекистана, Казахстана и Туркмении, расположенных в низовье Сырдарьи и Амударьи – основных водных артерий региона, от находящихся в верховье Киргизии и Таджикистана, эту проблему только усугубляет. Есть еще и каспийские разногласия – стран Центральной Азии и Азербайджана. Споры о разделе дна Каспия до сих пор не урегулированы, например, Баку и Ашхабадом, хотя они не раз заявляли о готовности к компромиссу. В таких условиях говорить об интеграции стран СНГ не приходится. Это касается и западной части Содружества.
У Украины с Молдавией, например, на внешне благополучном фоне двусторонних связей существуют территориальные неувязки. Молдавские партии праворадикального толка, а именно они сегодня у власти в республике, не раз напоминали о том, что пакт Молотова–Риббентропа «отписал» Украине Белгород-Днестровский (старое название Четатя алба – Белая крепость), некогда принадлежавший Молдавии, в бытность ее частью Румынии. А также Буковину. О возвращении этих территорий на неофициальном уровне говорят в Кишиневе, а на официальном – в Бухаресте.
В то же время Киев и Минск делят не территорию, но рынок. Между белорусами и украинцами периодически возобновляются торговые войны. Так что на площадке СНГ нет тех многосторонних интеграционных процессов, продвижение которых Москва определила как приоритет своей внешней политики. Тем более нет двусторонней интеграции. Есть двусторонняя торговля, все остальное, что на площадке СНГ принято считать интеграционным процессом, связано с Россией. Она интересует все страны СНГ прежде всего своим рынком – сбыта и труда, а некоторых – ресурсами газа и нефти. Эти потребности формируют интерес, который Москва пытается использовать для вовлечения стран – членов СНГ сначала в Таможенный союз, а затем в Евразийский.
Но уже в работающем Таможенном союзе существуют проблемы, которые могут нивелировать евразийскую идею. В Белоруссии на минувшей неделе протестовали предприниматели, которые утверждают, что введение техрегламента ТС, намеченное на ближайшее время, разрушит легкую промышленность республики. Предприниматели подали заявку на новый протест – 15 июля и обещают начать сбор подписей за выход Белоруссии из Таможенного союза. Недовольство ТС существует и в Казахстане.
При этом Киргизия и Таджикистан не выходят из очереди на вступление в Таможенный союз, иначе потеряют возможность трудоустраивать своих граждан. Киргизия и Таджикистан стремятся удовлетворить свой интерес, и не более того. Интеграция же предполагает гораздо больше, чем рабочие места в РФ или некоторые суммы денег под видом помощи и грантов.
К более широкому сближению с Россией государства СНГ не готовы: они хотят сохранить свободу выбора. Тем более что на территории Содружества активно работают другие внешние игроки – ЕС и Китай. Последний уже реализует в СНГ конкретные проекты, дает под них деньги и не пугает партнеров перспективой интеграции, за которой страны Содружества усматривают попытку России вернуть их под свое «братское крыло».

Источник: Независимая Газета