Хадж является пятым основным постулатом ислама, его свершение является величайшим достижением любого правоверного мусульманина, к которому он готовится всю сознательную жизнь. Так было раньше.
Мой прадед совершил паломничество в Мекку будучи уже в зрелом возрасте. Ему было 40 с небольшим. Дело происходило на заре ХХ века, поэтому в путь он отправился на муле. Дорога туда и обратно заняла более 10 месяцев.
Когда он, исхудавший, изможденный, но счастливый вернулся в родной кишлак, то со всей округи в дом потянулись люди с просьбой дать им свое благословение. На сотни километров окрест мой прадед был единственным хаджи.
Сейчас в пятиэтажном доме, где я живу, прикоснувшихся к исламским святыням 8 человек, и это число имеет тенденцию к росту. Один мой знакомый, бизнесмен средней руки, торгующий мясом, побывал в хадже 11 раз. Я как-то сказал ему, что он ездит туда, как на дачу. Бизнесмен криво улыбнулся, но возражать не стал.
Когда пару лет назад Совет улемов Таджикистана обнародовал рекомендацию соотечественникам воздержаться от повторного совершения хаджа, мужчина не растерялся. Занес "барашка в бумажке" кому-то в Комитете по делам религии и теперь ездит в хадж в качестве сопровождающего группы паломников.
Несмотря на то, что стоимость поездки в Мекку из Таджикистана с каждым годом растет (в 2018-м 33,4 тысячи или около 3700 долларов), количество желающих не уменьшается. Что по меньшей мере странно, так как резкого роста благосостояния жителей республики не наблюдается.
Так за чем же верующие Таджикистана едут в Мекку? Получить статусное звание хаджи, повысить авторитет и престиж или доказать крепость веры, исполнив один из главнейших постулатов исламской культуры? Ответ для каждого свой, но, как по мне, третья причина является таковой и в рейтинге побудительных факторов.
Многие захотят мне возразить, но давайте обратимся к фактам. Почему, при таком количестве "святых" людей, Таджикистан до сих пор остается в списке государств, граждане которых окольными путями попадают на Ближний Восток, чтобы принять участие в боевых действиях на стороне радикальных исламских группировок?
Почему, при таком количестве "святых" людей, вирус терроризма все больше проникает вглубь республики?
Почему президент Таджикистана Эмомали Рахмон раз за разом призывает воспитывать молодежь в духе истинных ценностей ислама, предостерегать неокрепшие умы от радикальной риторики? Это ли не достойнейшая задача для многочисленных хаджи: наставить подрастающее поколение на правильный путь?
Да даже на бытовом уровне – почему Таджикистан является едва ли не единственной мусульманской страной, в которой торговцы продовольствием регулярно задирают цены на товар в священный месяц Рамазон? А ведь большинство из них как раз носят это гордое звание - хаджи.
Мне кажется, объяснение этому весьма простое: крепость веры изрядно подточена. Да, количество прихожан перманентно растет, по пятницам окрестности столичных мечетей заполнены автомобилями так, что ни проехать, ни пройти.
Да, число мечетей и молитвенных домов, легальных и нелегальных, тоже прибавляется из года в год. К сожалению, это вовсе не значит, что в душах людей укрепляется вера. Напрашивается аналогия с временами позднего СССР, когда на собраниях произносили велеречивые славословия КПСС, а на задних рядах шепотом пересказывали антисоветские анекдоты.
И это проблема не только Таджикистана. Пословица "рыба тухнет с головы" актуальна во все времена. Один знакомый спортивный функционер рассказал мне забавный случай, который сам он забавным не считает.
Несколько лет назад их делегация из трех человек прибыла на переговоры в Саудовскую Аравию. Тамошние коллеги вручили гостям подарки от своего короля – красивые, прочные и очень стильные сандалии. Таджикистанцы приняли презент с благодарностью и, вернувшись в гостиницу, поторопились сменить не подходящие к жаркому климату туфли на легкую и удобную обувь.
Зря они это сделали, потому что следующим пунктом культурной программы было посещение мечети Масджид-аль-Харам, где находится мусульманская святыня Кааба. Заходить туда в обуви нельзя, ее оставляют на входе. Мечеть была почти пуста, так как время паломничества еще не наступило, поэтому гости, сняв красивые сандалии, проследовали дальше босиком.
А хадж… ну что хадж? Заплатил деньги, сел в самолет, прибыл в Мекку, заселили в гостиницу, обошел Каабу, оттуда на автобусе к горе Арафат, затем в долину Мина, потом опять обход Каабы, и вот ты уже хаджи. Я не против научно-технической революции, изрядно облегчившей данный процесс, но, возможно, отсутствие трудностей и лишений на пути к святыням изрядно нивелирует это гордое звание.
Не в этом ли кроется причина, что многие жители республики стремятся совершить хадж неоднократно, чтобы превзойти соседей если не качеством, то, хотя бы, количеством. Хотя глава Совета улемов Таджикистана Саидмукаррам Абдулкодирзода призвал верующих вместо этого потратить имеющиеся средства на благоустройство окружающей территории.
Некоторые так и поступают: финансируют ремонт близлежащих дорог, строительство школ, возведение микроГЭС и так далее. Но число таких меценатов на общем фоне паломников, увы, невелико. Ярмарка тщеславия, как правило, побуждает ехать в хадж снова и снова.
Мой прадед скончался в возрасте 102 лет. Он пользовался уважением односельчан до конца своих дней. В 78 женился в последний раз на 35-летней молодухе, которая родила ему двоих детей. Отец чрезвычайно гордился этим обстоятельством, считая свидетельством истинной святости своего деда.
Мой знакомый бизнесмен, многократный хаджи, носит, как и положено, белые одежды, не пьет алкоголь и не курит, пятикратно молится каждый день, и ежегодно в месяц Рамазон мясо в его лавках прибавляет в цене пару-тройку сомони. Почувствуйте, что называется, разницу.
Источник: Sputnik Таджикистан
