Китай планирует вложиться в строительство военной базы в одной из северных провинций Афганистана – Бадахшане. Об этом сообщает индийское издание TheHindu. По этим данным, на плечи Поднебесной полностью лягут материальные и технические расходы. В экспертной среде предполагают: КНР пытается предотвратить возможные удары со стороны террористов-уйгуров, а также обезопасить инфраструктуру своего проекта «Один пояс – один путь». 

На днях пресс-секретарь Минобороны ИРА генерал Даулат Вазири пояснил прессе, что соглашение о создании новой военной базы Исламской Республики было достигнуто в декабре 2017 года в Пекине, когда прошла встреча между афганской делегацией во главе с министром обороны Тариком Шахом Бахрами и заместителем председателя Центральной военной комиссии Сюй Циляном. Обе стороны тогда заявили о готовности максимизировать выгоду от восстановления мира в Афганистане и сошлись на том, что в государственных и военных отношениях между Китаем и Афганистаном есть видимый прогресс. Эта встреча состоялась через считанные дни после того, как в Пекине прошли трехсторонние переговоры министров ИРА, КНР и Пакистана.

Наблюдатели полагают, что даже если усомниться в подлинности сообщений о планах КНР на Бадахшан, то само существование такой дискуссии свидетельствует: Пекин стал более заинтересован в стабильности Афганистана и подготовлен к роли посредника в регионе. Известно, что Китай пытался навести мосты с «Талибаном» задолго до операции «Несокрушимая свобода». Заинтересованность КНР в этих контактах объяснялась прежде всего стремлением обеспечить безопасность в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. В декабре 2000 года посол Китая в Пакистане проводил встречу с главой талибов и духовным лидером Муллой Омаром в Кандагаре с целью закрыть афганские лагеря, где обучаются уйгурские радикалы.

По данным издания China Daily, количество нападений в КНР со стороны террористических ячеек упало, однако число попыток совершить террористические нападения остался высоким, особенно в Синьцзяне. И эти угрозы, по опасениям Поднебесной, могут стать более серьезными, потому что влияние ряда террористических групп в Китае растет, а связь между внутренними и иностранными террористическими группами становится еще более глубокой. Афганистан при этом, отмечают наблюдатели не может не волновать КНР: раздираемая вооруженным конфликтом центрально-азиатская страна считается благодатной почвой для уйгурских радикалов.

В экспертной среде видят в стремлении КНР профинансировать афганскую военную базу в Бадахшане три причины. «Первая – Китай действительно сейчас объявил, что будет активно работать с Сирией, хотя до этого КНР себя там никак не проявляла, кроме официальных заявлений, – отметил в разговоре с «Афганистан.Ру» руководитель школы востоковедения Высшей школы экономики Алексей Маслов. – Иными словами, Пекин сейчас действительно будет вкладывать деньги в гуманитарную помощь и в восстановление Сирии. Как следствие – КНР ожидает, что будет целый ряд ответных шагов со стороны террористов – терактов, направленных против Китая, в том числе с территории Афганистана». Поэтому КНР хочет основательно подготовиться, говорит аналитик.

«Второе, пожалуй, самое главное: в рамках «Одного пояса – одного пути» Китай начинает отчетливо выстраивать военную составляющую, хотя до этого в Китае говорили только о логистической и инфраструктурной компонентах, – поясняет Маслов. – На участке Пакистан-Афганистан идет самое большое строительство, самое быстрое, и, думаю, что активность в Афганистане – это попытка КНР закрепиться вообще во Внутренней Азии. Тем самым они будут контролировать огромную местность, в том числе кусок Таджикистана».

Впрочем, есть и третья причина, считает аналитик. «По сути дела, у КНР никакого реального контроля над товарными потоками в этом регионе не было, и ее это крайне беспокоило, — говорит Маслов, – поэтому КНР дает, с одной стороны, рабочие места, создает эту базу, инфраструктуру, но с тем, чтобы переподчинить себе все перевозки и товарные потоки. Необходимо хеджировать риски, чтобы дальше на проект никто не замахнулся».

Эксперт напоминает, что военная компонента была заложена в «Одном поясе – одном пути» не официально, а латентно. «В Китае были заявления о необходимости обезопасить проект, – заявил Маслов. – Когда появились первые планы по прокладке дорог и по коридорам, стало понятно, что эти коридоры имеют в том числе военный характер. Поскольку Китай активно продвигает свою новую военную доктрину – вынесение военных баз за рубеж, то стало понятно, что «Один пояс – один путь» имеет сильную военную компоненту».

Для КНР болезненным вопросом продолжают оставаться уйгуры. «Учитывая, что Китай входит в новую полосу экономических реформ внутри страны, очевидно, что она, как и всякие реформы, может вызвать недовольство для внутренних уйгуров, прежде всего в Синьцзяне, которые подпитываются со стороны, – считает Маслов. – Китай договорился, чтобы Казахстан не принимал беглых уйгуров и чтобы не было никакой поддержки со стороны казахстанских властей. Единственный источник опасности – это уйгуры, которые осели в Афганистане. Думаю, потихоньку будут вестись переговоры, чтобы очаги антикитайского уйгурского движения подавить в том числе на территории Афганистана. Возможно, Китай будет действовать стандартным образом – сначала инвестирует в страну, привлечет рабочую силу, напитает страну своими подарками, а затем уже выдвинет целый ряд требований, от которых Афганистан уже не сможет отказаться, потому что на другой чаше весов – очень крупные инвестиции в размере нескольких миллиардов долларов».

Напомним, что первой зарубежной военной базой КНР стала база в Джибути. Она была открыта в августе 2017.

Впрочем, опрошенные «Афганистан.Ру» афганские наблюдатели считают преувеличенными сообщения о создании китайской военной базы на территории Афганистана. Они уверены, что речь идет лишь о финансировании китайской стороной отдельного антитеррористического отряда афганского спецназа, находящегося в провинции Бадахшан.

Источник: «Афганистан.Ру»