Влиятельное ближневосточное интернет-издание Al-Monitor разразилось недавно притворным плачем по поводу того, что власти Анкары, якобы, «на грани того, чтобы потерять Центральную Азию (ЦА) из-за кризиса в отношениях с Россией после событий в Сирии».

Сначала, мол, Турция утратила экономическое, политическое и дипломатическое влияние на Ближнем Востоке, а теперь может лишиться своих партнеров и в Центральной Азии, в большей степени ориентированных на новые возможности интеграции в постсоветском пространстве, пишет известный турецкий аналитик Зульфикар Доган.

При этом отмечается, что «некоторые страны СНГ, у которых возникли тесные связи с Турцией после распада СССР, сейчас дистанцируются от неё».

Но, как отмечают западные эксперты, это больше похоже на политическое лукавство, чем на реальный стратегический пейзаж в регионе. Не исключено, что в пропагандистском плане так решается задача притупить бдительность общественности стран ЦА. Хотя большинство лидеров стран этого региона осудили преступление турецких властей, умышленно сбивших российский военный самолет, это никак не повлиял на стремление официальной Анкары любыми средствами застолбить свои экономические позиции в регионе, активизировать политическое взаимодействие с тюркоязычными республиками в ЦА, по возможности вбить клин в их отношения с партнерами и союзниками по Содружеству, в первую очередь с Россией.

Непомерно возросшие политические амбиции режима Эрдогана, плачевные для него последствия конфликта с Россией вынуждают Анкару искать если не союзников, то хотя бы «попутчиков» среди близких по языку и культуре стран ЦА, к которым по определению относятся Казахстан, Киргизия, Туркмения и Узбекистан. Особая роль в этой схеме отводится Азербайджану, который, как известно, имеет прямую сухопутную связь с турецкой территорией через территорию Грузии.

В условиях введенных Москвой экономических санкций в отношении Турции власти этой страны, судя по всему, вознамерились использовать экономические связи с тюркскими государствам в ЦА, а также их территорию, как плацдарм для удержания своих позиций на внутреннем российском рынке. В Анкаре такой вариант, очевидно, рассматривается как последняя возможность минимизации колоссальных торгово-экономических потерь от ухудшения отношений с Москвой, что стало результатом авантюрного и агрессивного курса турецкого руководства в контексте сирийского кризиса.

Турецкие власти принимают во внимание то обстоятельство, что, к примеру Казахстан и Киргизия, являются участниками Евразийского экономического союза (ЕАЭС), следовательно, таможенных барьеров с Россией для них не существует. Впрочем, некоторые центральноазиатские государства по устоявшейся привычке некоторых их лидеров сидеть на двух стульях вовсе не намеревались «консервировать» экономические и политические контакты с Анкарой из-за обострения ее отношений с Москвой. Заявляя о приоритете своих национальных интересов, они увидели в создавшейся ситуации хороший шанс для привлечения дополнительных инвестиций из Турции, размещения у себя турецких предприятий для создания дополнительных рабочих мест под предлогом снижения социальной напряженности. Особенно в этом плане переусердствовали некоторые представители политической и государственной элиты в Бишкеке, что и было «взято на заметку» в Анкаре.

Турецкие эксперты в этой связи не оставили без внимания утверждение президента Киргизии Аламазбека Атамбаева о том, что в условиях роста напряженности в мире дальнейшее развитие приоритетных направлений внешней политики должно отвечать национальным интересам страны. Некоторые аналитики восприняли эти слова как «сигнал» о частичной ревизии внешнеполитического курса Бишкека, напомнив при этом, что буквально в течение трех-четырех месяцев вслед за обострением отношений Москвы и Анкары киргизские дипломаты, политики и общественные деятели в общей сложности провели с турецкими «коллегами» около полутора десятков различных переговоров и совместных мероприятий. Только в Анкаре в конце прошлого – начале текущего года состоялись два совместных бизнес-форума, на которых представители Киргизии позиционировали себя в качестве страны, развитие совместного бизнеса с которой открывает доступ к внутренним рынкам стран- участниц ЕАЭС с населением 180 млн. человек. То есть, речь идет и о заходе турок на этот рынок с «черного хода»!

В недавнем интервью информагентству «Акбар» посол Киргизии в Анкаре Ибрагим Жунусов прямо заявил, что внешнеполитическим приоритетом властей Бишкека является «укрепление и развитие стратегических отношений с Турцией», а главная задача заключается отныне в привлечении турецких инвестиций в экономику Киргизии. Интересным было его сообщение о том, что уже сейчас в Киргизии функционирует более 400 различных компаний с совместным капиталом, а в Турции обосновались около 100 киргизских фирм. Дело в принципе нормальное, если это не идет в ущерб партнерам, с которыми связан союзническими обязательствами!

Достижение взаимного товарооборота до одного млрд. долларов, по мысли посла, вполне возможно, если учитывать членство Бишкека в ЕАЭС! Таким вот образом получаемые от членства в этой интеграционной структуре выгоды власти Бишкека намерены использовать в интересах ни каких-то других участников СНГ, а во блага государства, власти которого используют пантюркистские, неосманские идеи для подрыва и во вред единству Содружества! Другой вопрос, – до какой степени слова посла соотносятся с официальной позицией по этим вопросам правительства Киргизии и самого президента Алмазбека Атамбаева?

Впрочем, нынешний президент Киргизии – весьма «почитаемый» человек в Турции. При нем был списан финансовый долг Бишкека, турецкие фирмы оживленно включились в новые инвестиционные проекты, в частности, в области жилищного и дорожного строительства, торговли, образования и культуры. Киргизская сторона, в свою очередь, обеспечила у себя льготные условия для турецкого бизнеса. Турки получили возможность активно включаться в сферы, в которых ранее доминировала Россия: гидроэнергетика и добыча горной руды, в первую очередь разработка золота.

Скрытых причин для таких процессов имеется немало, но одна из существенных заключается в том, что подавляющее большинство ведущих политиков этой республики имеют в Турции свои личные как деловые, так и финансово-экономические интересы. Турецкие предприниматели чувствуют себя в Киргизии будто дома, а многие вопросы для открытия фирм, поставки товаров и сырья решаются через киргизских коллег, как говорится, в «легком аргентинском стиле».

Однако же, по мнению западной прессы, нынешние интересы Турции в этой республике не ограничиваются личными экономическими интересами даже самых высших должностных лиц в обоих государствах. Власти Анкары, в первую очередь, выстраивают на этом направлении масштабную стратегию, решает глобальные задачи, для достижения которых активно используют свои возможности и влияние на местную политическую элиту. Западные аналитики убеждены, что, «пользуясь высоким расположением Алмазбека Атамбаева, турки довольно агрессивно ведут свой бизнес в Киргизии».

Так, группа торговых компаний "Beta Stores", якобы, работает практически без налоговых отчислений, а офисный центр в центре столицы "Бишкек Парк" был построен с массой серьезных нарушений. Более того, Анкара «мягко требует» от властей Бишкека ввести "особое налоговое законодательство" для представителей турецкого бизнеса. Эксперты выражают недоумение тем обстоятельством, что Турция «выразила готовность» участвовать в строительстве гражданского авиационного хаба на базе Центра транзитных перевозок "Манас", являющийся особым стратегическим объектом.

Еще более эффективно Анкара расширяет свое влияние в Киргизии в сфере образования и идеологии. По всей Киргизии раскинута сеть киргизско-турецких лицеев, работают два «смешанных» университета, половина преподавателей в которых являются гражданами Турции. Один из таких просветителей местной молодежи, известный тюрколог Мухиддин Гюмюш, как сообщает местная печать, почти 20 лет работает в Киргизии и считает главным в отношениях двух стран – «не торговлю и финансы, а духовную, родственную и историческую связь народов». Идеи "неоосманизма", добавляет он, важнейшей составной частью которых является политический ислам "с человеческим лицом", должны стать показательным примером, привлекательной турецкой моделью развития для Киргизии».

Не случайно, очевидно, масштабы и цели экономического и гуманитарного нашествия турок в Киргизии вызывают обоснованную тревогу общественности и политиков - государственников. Так, бывший лидер партии «Ата-Мекен», депутат парламента Равшан Джеенбеков констатирует, что «сегодня в Киргизии образовательную систему полностью контролируют иноземцы: в детских садах, лицеях, высших учебных заведениях - повсюду используются турецкие программы». Сфера торговли, утверждает он, почти полностью занята турецкими товарами, турецкими предпринимателями, которые очень активны и инициативны в навязывании своих национальных приоритетов и ценностей.

В целом, констатируют эксперты, Киргизия для турецкой внешней политики все более становится удобным стратегическим плацдармом для дальнейшего расширения «неосманского» влияния в некоторых республиках региона, своеобразным окном в Центральную Азию. Более того, Анкара, судя по всему, намерена составить стратегическую и экономическую конкуренцию в регионе таким державам, как Россия и Китай, выстроив постсоветские республики региона в одну «общую и послушную пантюркистскую шеренгу».

Вряд ли эти турецкие фантазии могут стать реальностью, поскольку их замаскированные и коварные замыслы в ЦА очевидны и просты, как куриное яйцо, а, следовательно, вскоре станут понятны даже временно заблуждающимся некоторым местным политикам.

Виктор Барсов, публицист

Источник: Авеста