Известная немецкая газета Frankfurter Allgemeine Zeitung опубликовала интересный материал об исторических и культурных памятниках Узбекистана. 

Автором статьи является Йенс Йордан – член Международного совета по сохранению исторических памятников, научный сотрудник Университета Баухауз в Веймаре и координатор международного проекта по научным исследованиям и переподготовке кадров "Топография памятников Ташкента". В своём материале он довольно критично высказался о современном облике Узбекистана.

Предлагаем вам ознакомиться с переводом этой статьи:

Всемирное наследие, разрушенное бульдозерами

"Вместо старых мавзолеев теперь новостройки: модернизирующийся Узбекистан разрушает свои памятники и заменяет их имитациями. И при этом надеется на увеличение потока туристов, которые, однако, теперь должны видеть только современные постройки. Но некоторые защитники архитектурных памятников пытаются противодействовать этому.

Интересующиеся историей и культурой должны спешить посетить Узбекистан, пока еще есть что посмотреть – именно это с сожалением приходится констатировать, глядя на архитектурно-культурное наследие этой центральноазиатской страны.

При этом речь идет не об академических тонкостях в вопросах надлежащей реставрации, а об основах международных соглашений, утвержденных в многочисленных документах Международного совета по сохранению памятников (ICOMOS).

Потому что в последние годы в Узбекистане бульдозер стал основным инструментом при выборе стратегии реставрационных проектов. После сноса на месте монумента появляется симуляция, которая грубо имитирует оригинал, и различия сразу бросаются в глаза даже простых обывателей.

Этот подход был опробован в узбекской столице, Ташкенте. Летом 2017 года был разрушен Кауфманский детский приют, существовавший с колониальных времен Российской империи. Теперь кирпичное здание с надписью "восстановлено" находится на самом видном месте, прямо на бульваре в центре города.

Хотя объект и имеет некоторое сходство с оригиналом, но по этажности и использованным материалам, а также по внутренней структуре он не соответствуют чертежам 1917 года, указанным в списке памятников. Не говоря уже о присущих историческому зданию следах и деталях, возникающих в процессе эксплуатации. Схожая судьба постигла мавзолей Шамун-Наби (XIII-XIV века нашей эры), расположенный в окрестностях Нукуса. На его месте с середины прошлого года появилось похожее новое сооружение.

После смены правительства в 2016 году Узбекистан переживает множество реформ и мер либерализации, общественный диалог и критика стали возможны в электронных СМИ.

Меры, которые в основном направлены на стимулирование экономики, привели к строительному буму в городах, а упрощение въезда для иностранцев призвано сделать туризм важным источником дохода страны, что, не в последнюю очередь, обусловлено благоприятными обещаниями, данными ЮНЕСКО.

То, как влияют предполагаемые возможности обогащения на культурное наследие страны, которая в 90-х годах либо закрыла, либо придала забвению учреждения по уходу за памятниками, в том числе действовавший на международном уровне Институт консервации и реставрации памятников культуры, сейчас с большим сожалением можно наблюдать в богатых туристическими достопримечательностями древних городах республики.

Самарканд, выглядевший еще десять лет назад немного сонным, с 2001 года является объектом Всемирного наследия, в результате мер по "очистке города" лишился объектов –свидетелей советской современности, например, Исторического музея в центре города. Кварталы города, пролегавшие вдоль главных дорог, были снесены, чтобы освободить место для более широких четырехполосных дорог.

Жители были поставлены перед выбором: либо построить за свой счет двухэтажное здание с обязательным использованием первого этажа под коммерческие цели, либо подвергнуться экспроприации. Здесь речь шла только о размере компенсации за снос домов, так как земля в основном находится в государственной собственности.

Однако большинство жителей проявили упрямство и открывали один магазин за другим, при том, что верхние этажи потемкинских зданий были возведены только со стороны улицы – за окнами сияет небо Центральной Азии. Из-за интенсивности движения транспорта, значительно нарушена атмосфера бывших уединенных тихих мест отдыха людей, таких как чайханы, мечети или водоемы.

Знаменитые медресе ограждены от окрестных городских кварталов защитными заборами, которые украшают изразцовые украшения, имитирующие средневековые памятники так, что иногда посетителям бывает трудно отличить их друг от друга. Соединительные проходы, образуемые сувенирными магазинами, располагаются таким образом, что они ограничивают связь с жилыми кварталами.

В городах, которые представляют интерес для туристов, ведомство по охране памятников взяло на себя функции проведения предварительного отбора достопримечательностей для посетителей. Возведенные в соответствии с его видением, отполированные до блеска и порой вымышленные монументальные строения резко выделяются на фоне окружающих их старых городов.

Традиционные кварталы с простыми уличными дворами, построенными из "устаревших материалов", в частности, из дерева и глины, считаются непредставительными и постыдными для модернизирующейся страны.

В Шахрисабзе, другом городе всемирного наследия, "меры по развитию туризма" привели к крайне редкой рекомендации ICOMOS – исключить объект из Списка всемирного наследия.

"Исключительная универсальная ценность", необходимая для включения в Список всемирного наследия, заключалась в том, что, согласно доступным в Интернете документам, на основе городской планировки укрепленного центра поселения был создан прямоугольник с ортогональной сеткой улиц и великолепными памятниками, датируемыми XV веком и относящимися к эпохе Тимуридов.

Шахрисабз был уникальным примером градостроительства в Центральной Азии. Тем не менее, через центр старого города была проложена улица, которая сегодня окружена отелями и другими туристическими сооружениями. А жилые кварталы, расположенные между ними и недавно построенной "городской стеной", остаются для посетителей невидимыми и недоступными. Город со своей нынешней структурой и планировкой потерял свою историческую значимость.

На прошлогоднем заседании Комитета всемирного наследия представитель Узбекистана сделал заявление, согласно которому речь идет о "времянках без инженерной инфраструктуры, без доступа к питьевой воде, электричеству и газу, с плохими санитарными условиями". Поэтому необходимо было улучшить жилищные условия жителей путем их переселения.

Хотя большинство зданий, вероятно, были отремонтированы во второй половине 20-го века, в этих дворах проживают семьи нескольких поколений, поэтому их основная концепция сохранилась.

Аналогичная ситуация наблюдается в третьем городе из списка всемирного наследия, Хиве: хотя окруженный стеной центр города все еще сохраняется, но окружающие его жилые районы находятся под значительным давлением. В документах Центра всемирного наследия указывается, что с 2012 года организацией сделан запрос на создание буферной зоны для всемирного культурного наследия. До 2016 года не было никакой реакции, затем последовал масштабный снос традиционных городских кварталов в непосредственной близости.

Бухара, четвертый город мирового наследия в Узбекистане, вот уже несколько лет теряет свою аутентичную атмосферу и постепенно превращается в стерильный парк развлечений. Новые гостиничные сооружения заменяют традиционные жилые здания, некоторые из грандиозных строений из деревянного каркаса уже непригодны для жилья и разрушены. Строительные площадки в окрестностях медресе и проезд тяжелой техники привели к частичному обрушению медресе Абдулазизхана, одного из последних сооружений, которым пока удалось избежать капитальной реконструкции.

В советское время Ташкент привлекал особое внимание как прототип обновленного города для социалистических стран Юга. В рамках различных фестивалей и ярмарок, город должен был стать для международной аудитории прототипом преодоления тяжелых реалий старого города. Свидетелем того времени был Дом кино с выдающимися фресками Баходыра Джалалова, который был снесен в конце 2017 года, наряду с Домом пионеров и двумя оставшимися старыми кварталами, чтобы освободить место для нового бизнес-центра "Ташкент-Сити" по московской модели.

Тот факт, что посреди новых стеклянных дворцов удалось сохранить мечеть с ее уникальными элементами в стиле модерн, может стать поворотным пунктом в процессе сохранения памятников в стране. После жестких столкновений жилое здание времен раннего Советского Союза, сочетающее в себе черты колониальной эпохи и новой архитектуры, с недавнего времени охраняется как памятник.

Согласно вновь ставшей активной инспекции по охране объектов культурного наследия Узбекистана, теперь очередь за памятниками экспериментального жилищного строительства, которые, несомненно, также имеют международное значение. В Бухаре, после поспешного разрушения базара, теперь начали изучать влияние новых строений на исторические объекты. Основания для надежды также дают некоторые идеи нового генерального плана Самарканда.

В настоящее время Узбекистан находится в подвешенном состоянии. С одной стороны, это уже имеющиеся огромные потери и существующие планы безвозвратно потерять целые архитектурные эпохи старого города Ташкента, свидетелей колониального периода, Нового строительства, неоклассицизма с восточным колоритом и советского модернизма.

При этом местному населению уже выдвинуты требования о выселении. С другой стороны, становление института сохранения памятников архитектуры происходит медленно, слишком медленно, потому что он вынужден действовать практически без профессионального, специально обученного персонала и без соответствующих полномочий. В какую сторону качнется маятник, покажет ближайшее будущее".

Йенс Йордан

Источник: Podrobno.uz