Иначе и быть не могло – он родился в семье хоть и состоятельного, но крестьянина, а потому не понаслышке знал, какой ценой простые люди добывают кусок хлеба.

В юности судьба не слишком баловала Айни. В 18 лет, потеряв родителей в результате эпидемии холеры, он осел в Бухаре, где начал учебу в местном медресе. Чтобы прокормить себя, он брался практически за любую работу – занимался стиркой белья, уборкой улиц, нанимался прислужником в дом богачей и помощником у бухарских торговцев.

Во время учебы Айни не слишком интересовался шариатским правом и богословием, больше посвящая себя поэзии и словесности. Молодой, чистый сердцем поэт быстро сошелся с просветителями-джадидитами, движением новой исламской интеллигенции, боровшихся за модернизацию общества, социальное равенство и прогресс в Средней Азии.

Но местная знать, чье правление больше походило на дремучий средневековый феодализм, опасалась джадидитов, видя в них угрозу своему отсталому и несправедливому правлению. А потому под выдуманным предлогами, или вовсе без них, старалась изгнать просветителей или вообще посадить их в тюрьму.

Так случилось и с Айни. Его бросили в эмирский зиндан и приговорили к 75 ударам палок. Молодой человек едва пришел в себя после такого наказания, но ему еще повезло – один из его друзей скончался от жестоких побоев.

Не дожидаясь следующего наказания, молодой писатель бежит из Бухары в Самарканд, где он был не так известен, и занимается то работой, то творчеством.

Садриддин Айни горячо приветствовал революцию 1917 года, свержение царя и последующий приход к власти большевиков, в которых он видел людей, способных претворить в жизнь прежние идеалы джадидитов.

Став членом советского правительства в Узбекской ССР (частью которого до 1929 года был Таджикистан) он деятельно принимается за просвещение и науку. Благодаря его усилиям в 1927 был открыт Самаркандский государственный институт, энергично воплощалась на местах программой всеобщего образования и ликвидация безграмотности.

И именно благодаря трудам Айни среднеазиатская литература вновь стала широко обсуждаема в мировых литературных кругах, возможно, впервые со времен Фирдоуси, Рудаки и Хайяма.

Айни хорошо знал Максима Горького, общался с Юлиусом Фучиком и Абулькасимом Лахути. Его творчество высоко оценивал Самуил Маршак, а французский писатель Луи Арагон сравнивал романы таджикского автора с творчеством Джека Лондона и Редьярда Киплинга.

Хотя Садриддин Айни одинаково хорошо владел и таджикским и узбекским языками, публикуя заметки в национальных газетах обеих советских республик, большинство своих значимых произведений он написал на таджикском. Его вклад в формирование современной таджикской литературы поистине неоценим.

Более того, именно идейная поддержка Садриддина Айни, обосновавшего уникальность культуры и языка родного народа, помогла Шириншо Шотемуру добиться самостоятельности молодой республики в составе Советского Союза.

Садриддин Айни остался в памяти потомков не только блестящим писателем, но и выдающимся ученым-литературоведом, чья работа "Образцы таджикской литературы", фактически доказала право на самобытность нации в переломные 20-е годы.

А потому сегодня Айни по праву считается одним из "отцов-основателей" республики, заново открывшим миру таджикско-персидскую литературу.

Источник: "Sputnik-Таджикистан"