На Большой пресс-конференции 18.12.2014 г. президент Владимир Путин в ответ на вопрос издателя журнала «Деловой Иран» Раджаба Сафарова дал обстоятельную характеристику взаимоотношениям между Россией и Ираном.

(стенограмма Большой пресс-конференции) 

...Давайте теперь по Ирану. 

Р.САФАРОВ: Раджаб Сафаров, журнал «Деловой Иран». 

Владимир Владимирович, ровно год тому назад Вы здесь, в этой аудитории, заявили о том, что «Иран – наш сосед, он приоритетнейший наш партнёр»... Я цитирую Вас. 

В.ПУТИН: Спасибо за доверие. 

Р.САФАРОВ: Что «мы намерены развивать отношения во всех направлениях с этой страной. И это принципиальнейший выбор, наш принципиальный выбор». 

Но год прошёл, на самом деле товарооборот уменьшился, никаких особых контактов, которые могли бы привести к каким-то конкретным, крупным соглашениям, не получилось. Иран не зовут в ШОС, Ирана нет в Евразийском сообществе, Иран на самом деле не участвует в крупных энергетических проектах. Тот большой нефтяной контракт, который в начале этого года был подписан, так и не реализован. 

Более того, на самом деле я исхожу из того, что товарооборот, который в этом году есть, меньше чем полпроцента от товарооборота с другими странами у России. 

И получается парадокс. Никто в России не отвечает за это состояние, ни один чиновник, ни один государственный деятель не несёт ответственности за падение товарооборота с Ираном. Может быть, стоит Вам подумать, чтобы на самом деле назначить или уполномоченных представителей Президента или от Правительства, чтобы каждый по ключевым странам отвечал именно за товарооборот в развитии торгово-экономических отношений? 

И самое последнее. От действий послов очень многое зависит. Может быть, стоит как-то посмотреть по-другому на деятельность послов? Если посол в течение одного года не развивает или не содействует торгово-экономическим отношениям хотя бы на пять процентов, серьёзное замечание. Если во втором году нет такого развития, то тогда сменить, может быть, посла? 

На самом деле я исхожу из того, что от взаимодействия нашего с вами (в плане взаимодействия с Ираном имеется в виду) очень многое зависит. Вы в прошлом году обещали, что посетите Иран, этого не произошло. Вы обещали, что будет подписано крупное экономическое соглашение с Ираном, тоже не произошло этого. Я не понимаю: или в Вашей стратегии что-то изменилось, или команда всё-таки не реализовывает Ваши директивы? 

Спасибо большое. 

В.ПУТИН: Первое, что касается послов. Конечно, в обязанности посла входит постоянное улучшение межгосударственных связей, но впрямую в его обязанности не входит увеличение товарооборота. Если мы будем поступать в соответствии с Вашими рекомендациями, то мы послов не напасёмся. 

А какова эффективность работы дипломатической миссии в той или иной стране, это определяет Министр иностранных дел и в конечном итоге – Ваш покорный слуга по докладам Министерства иностранных дел. Мы, безусловно, посмотрим, в том числе и после Вашего выступления, на эффективность работы нашего посольства, но в целом мы удовлетворены тем, как они работают. 

Что касается товарооборота, то он действительно несколько снизился. Мы обсуждали это и с Президентом Ирана. Мы предпринимаем попытки улучшить товарооборот, его структуру и объёмы. 

Это зависит не только от нас. Это зависит от той обстановки, которая складывается в мировой экономике. Это процессы чисто объективного характера, потому что Иран – это тоже нефтегазодобывающая страна, и в значительной степени экономика Ирана так или иначе завязана на мировой нефтегазовый сектор. 

Сейчас мы все являемся свидетелями понижения цен на энергоносители, на нефть. Много всяких разговоров на этот счёт, почему так происходит. То ли это какой-то сговор между Саудовской Аравией и Соединёнными Штатами, для того чтобы наказать Иран, для того чтобы повлиять на экономику России, на Венесуэлу и так далее. 

Может быть, а может быть, и нет. Может быть, это просто борьба традиционных производителей сырья с той же сланцевой нефтью, и скоро (она уже где-то подошла к своей нулевой себестоимости) может опуститься, и подержать ещё такую ставку – всё в конечном итоге развалится, и цены пойдут вверх. Мы этого достоверно сказать не можем. 

Могут ли совпадать интересы, скажем, администрации США и основных добытчиков сырья? Могут. Потому что администрация, в принципе, очень спокойно относится к тем вложениям, которые сделаны частными компаниями в сланцевую нефтедобычу. Для них главное – общий уровень цен. 

Если он будет постоянно держаться низко, этот уровень цен, то в конечном итоге компании перестанут вкладывать в трудноизвлекаемые запасы, в новые месторождения, и на фоне роста мировой экономики это когда-нибудь так скакнёт, что, в принципе, будет плохо даже для индустриально развитых стран. Многие это понимают. 

Кстати сказать, наши китайские друзья это прекрасно понимают. Они не заинтересованы в том, чтобы нефть опускалась слишком низко и держалась так долго. Иран зависит от этого, и с этим ничего не поделаешь. Мы ищем возможности диверсификации сотрудничества с Ираном и будем это делать, и мы делаем это искренне. 

Что-то получается, что-то нет. Мы работаем и в сфере машиностроения, в сфере авиастроения, мы ищем другие возможности диверсификации помимо нефтегазового сектора, но тот контракт, о котором Вы сказали, мы искренне стремились к его реализации. Вы не правы, когда говорите, что у нас некому за это отвечать. У нас Министр энергетики неоднократно бывал в Иране и приглашал сюда своих партнёров. 

Это был очень сложный процесс поиска компромиссного, взаимоприемлемого решения. В конце концов он найден. Там очень всё непросто с расчётами, там целый комплекс проблем, но в целом мы их решили. Но нужна воля с обеих сторон, нужно, чтобы эти контракты, в том числе в области нефти, были выгодными. 

Не Правительство же готово реализовывать иранскую нефть, это соответствующие компании должны сделать, но надо, чтобы эти контракты были выгодными для них. Это непростое дело, но мы искренне заинтересованы и будем это делать, будем работать по поиску путей расширения, увеличения нашего товарооборота. 

И конечно, мы будем вместе работать с иранскими партнёрами и друзьями над решением иранской ядерной программы. Я думаю, что мы очень близки к решению этой проблемы. Иранское руководство демонстрирует очень большую гибкость, на мой взгляд, очень большую гибкость. 

Я вообще даже не очень понимаю, почему до сих пор не подписано окончательное решение по иранской ядерной программе, надеюсь, что это произойдёт в ближайшее время. И если это так, то думаю, что мы увидим существенные изменения и в наших экономических связях. 

Р.САФАРОВ: А Ваша поездка в Тегеран? 

В.ПУТИН: Моя поездка в Тегеран вполне возможна. И мы согласуем это по дипломатическим каналам в удобное время и для наших партнёров, и для меня. Я был в Тегеране… 

Понимаете, важна поездка не для поездки. Ведь я приеду в Тегеран, мы что там будем делать? Встречаться с Президентом, но я с ним только что встречался, и не один раз. Будем и дальше поддерживать контакты. 

Если мы увидим, что нужен отдельный визит, у нас ограничений нет. Понимаете, у нас нет никаких ограничений, связанных с каким бы то ни было внешним давлением. Мы обещали, что построим атомную электростанцию, и мы это сделали. 

Мы сейчас подписали новые контракты на продолжение нашей совместной работы, и мы это сделаем. Так что вопрос просто технический характер носит. Будем работать.

 Источник: Иран.ru