Только ленивый сегодня не говорит про цифровую экономику и цифровую трансформацию. Это общемировой тренд, обусловленный объективной реальностью.

Про прямую зависимость роста национальных экономик от глубины проникновения информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) объяснять не будем, тут важнее другие факторы.

Очередная, четвертая по счету, промышленная революция, получившая с легкой руки основателя Всемирного экономического форума Клауса Шваба название INDUSTRY 4.0, принесла миру не только прорывные технологии, значительно меняющие жизнь и структуру производства, но и обнажила существующий технологический разрыв между странами.

Таджикистан не стал исключением и его "цифровое" отставание даже от ближайших соседей с годами увеличивается.

Концепция цифровой экономики республики была утверждена еще в 2019 году и должна быть реализована до 2040-го. Но есть одно большое "но": только первый этап, предусматривающий всевозможного рода оценки, создание координирующих и контролирующих органов будет длиться аж до 2025-го, а ситуация лучше не становится.

По скорости мобильного интернета, которая по состоянию на октябрь 2021-го составляла 8,11 Мбит/с, в списке от Speedtest Таджикистан занял 136 место, расположившись между Суданом и Ганой, не дотянув каких-то пять пунктов до "призового" 141 места.

Со скоростью фиксированной широкополосной связи, который также составил Speedtest, дела обстоят ненамного лучше, здесь республике досталось тоже не самое престижное 112 место со скоростью 32,96 Мбит/с. За год "удалось" потерять 15 пунктов.

В рейтинге сетевой готовности (NRI), по данным собранным Portulans Institute, у Таджикистана тоже незавидное 111 место, и снова потеря за год в 2 пункта. В этом рейтинге Таджикистан смог "обойти" только Непал и ряд стран Африки. Стоит отметить, что NRI является важным показателем уровня развития ИКТ и готовности страны к цифровой экономике.

Все перечисленные показатели прямо или косвенно оказывают влияние на качество человеческого потенциала. Логика в данном случае предельно проста - технологическое отставание не может не сказаться на уровне образования, что, в свою очередь, влияет на качество управления. Эту цепочку причинно-следственных связей можно продолжать долго.

Кстати, если уж речь зашла о государственном управлении, то и здесь, увы, Таджикистану нечем похвастаться. Всемирный банк (ВБ) в январе текущего года в своем докладе отнес республику к "странам, уделяющим определенное внимание решениям GovТech", а это немного выше чем категория стран, не уделяющих этому никакого внимания.

В 2020-м ООН в своих индексах развития электронного правительства (EGDI) и электронного участия (EPART) выделила республике 133 и 146 места соответственно (рейтинг составляется раз в два года). И снова отрицательная динамика: по индексу EGDI потеря составила 2 пункта, по индексу EPART – 12 пунктов.

В анкете ООН, заполненной таджикской стороной, тоже много противоречивой информации. А ответы на некоторые вопросы и вовсе носят взаимоисключающий характер. Так, на вопрос "Собираете ли вы статистику об использовании услуг электронного правительства?", ответственное лицо отвечает: "Нет". Но на следующий вопрос "Измеряете ли вы удовлетворенность граждан услугами электронного правительства?", ответ был "Да".

Такие ответы сначала могут вызвать легкое недоумение, но потом все встает на свои места – электронного правительства нет, следовательно, и никакой статистики тоже нет. Но вот как таджикские чиновники измеряют степень удовлетворенности пользователей тем, чего не существует в природе, остается большой загадкой.

Идея электронного правительства не нова для Таджикистана. Эта концепция была утверждена еще в 2011-м, а результатами реализации ее третьего этапа в 2020-м должны были стать "автоматизация процесса предоставления государственных услуг населению и организациям, а также получение услуг от организаций для государственных нужд, развитие сервисов электронного правительства, таких как правительственный портал и шлюз электронного правительства".

Дальше идеи и осознания того, что это необходимо, дело, к сожалению, не сдвинулось.

О причинах того, как Таджикистан оказалась в "цифровых" аутсайдерах, можно рассуждать бесконечно долго, можно ссылаться на сложности с финансированием, привлечением инвестиций и приводить массу других оправдательных аргументов. Безусловно, любая из версий того, почему цифровая трансформация в Таджикистане буксует, имеет право на существование.

Но, по всей видимости, дело "пахнет" саботажем со стороны тех ведомств Таджикистана и их руководителей, которые должны были отвечать за реализацию проекта создания электронного правительства.

И призывы национального лидера с разных трибун к ускорению перехода на цифровые рельсы до адресатов в лице республиканских чиновников, судя по текущей ситуации, не дошли, а жаль.

При всем при этом имеются, безусловно, и положительные моменты, которые позволяют говорить о том, что в стране есть потенциал и понимание того, как должны выглядеть цифровые сервисы. А самое главное есть, пока еще есть, квалифицированные кадры, способные превратить всевозможные концепции в реальные цифровые услуги и создать новые центры прибыли в республике.

Ярчайший пример - цифровая платформа Налогового комитета Таджикистана. К слову сказать, ресурс по функционалу, заложенному в него создателями, не уступает российскому аналогу и рассчитан как на внутреннюю клиентуру, так и на иностранцев. Или проект Smart city, частично реализованный в Душанбе.

Так и хочется сказать: "Можете, если захотите!".

То есть, если рассматривать эти два примера, то можно смело констатировать, что авторам проектов удалось смоделировать и построить адекватную телекоммуникационную архитектуру, изыскать или подготовить человеческие ресурсы, способные эксплуатировать и контролировать инструменты ИКТ, и в итоге сделать для всех доступными соответствующие услуги и контент.

Но… Увы, эти примеры – всего лишь исключения, которые, как известно, зачастую подтверждают правило.

Выходы, безусловно, есть. Так, проект Digital CASA призванный решить проблему с широкополосным Интернетом для стран Центральной и Южной Азии, соединив их оптико-волоконными линиями, мог бы помочь Таджикистану решить серьезную проблему с доступом населения к всемирной паутине и, соответственно, к электронным государственным услугам, которые, очень хочется верить, в обозримой перспективе станут доступны.

Использование возможностей проекта Всемирного банка, кстати, прописано в уже упомянутой концепции цифровой экономики республики. И воспользоваться преференциями Digital CASA страна должна на 100%, учитывая негативный опыт соседнего Кыргызстана, сотрудничество с которым ВБ захотел летом этого года прекратить досрочно из-за затягивания сроков исполнения со стороны Бишкека.

И наверное, настало время для Душанбе более внимательно приглядеться к цифровым инициативам, реализуемым в рамках ЕАЭС.

Шансы не остаться на задворках нового цифрового мира у республики есть, но вот как она ими воспользуется зависит от нее самой, а точнее – от ее руководства.

Источник: Sputnik Таджикистан