Из учителей – в грузчики и посудомойки

Уехал я в Москву давно, еще в середине 2000-х годов. Вынужден был, потому что семью надо было кормить. Сначала мы поехали вместе с женой, нашли хорошую работу в столовой. Жена работала посудомойкой, а я грузчиком, хотя оба с высшим образованием – закончили педагогический институт в Душанбе еще при Союзе. Десять лет назад российские деньги имели другую ценность – не то, что сейчас. Даже занимаясь низкооплачиваемым трудом, мы по таджикским меркам хорошо зарабатывали, так как у нас на родине таких зарплат ни тогда не было, ни сейчас нет. Поэтому мы с женой работали от души, и нам всегда было легко и приятно работать в России.

Я не понимаю тех, кто жалуется на русских и говорит о них плохо. Мне, например, всегда попадались только хорошие. Не только потому что я везучий, но потому что весь не может быть плохим. Мы жили на квартире, моя жена отмыла там все, что можно и нельзя. Она у меня чистюля. Хозяевам квартиры это очень было по душе. Они были уже не пенсии и к нам хорошо относились. Если им нужно было что-то починить, я с удовольствием помогал. Они жили в этом же доме, только этажом выше. Часто спускались к нам по воскресеньям, вместе пили чай, хозяйка угощала нас своим вкусным малиновым вареньем.

Но через некоторое время жене надо было уезжать, поскольку у нас дома оставались дети. Я стал работать за двоих. Деньги зарабатывал и в столовой, и еще где придется. Добрые люди платили за мою работу щедро.

Экспедитор – это доверие

Подошел срок моего возвращения в Таджикистан. Я решил – посмотрю, может, работу на родине найду и больше не поеду в Россию. Помыкался дома, и через полгода приехал обратно. Стал искать работу и быстро нашел – маленький цех по производству выпечки на окраине Москвы. Хозяин Саша поручил мне работать экспедитором. Я ездил с шофером покупать продукты. Деньги были у меня. Я тратил, сколько надо, а остальные приносил хозяину. Никогда его не обманывал – я честный человек, меня так родители воспитали. Саша это видел и доверял мне.

Квартиру снимал недалеко от работы, и мне было удобно. Я целыми днями находился на работе. Когда сидел в цехе, помогал женщинам. У нас работали и русские, и гагаузки, и таджички тоже. Обедали мы все вместе и знали друг про друга многое. Праздники у нас тоже были общими, и наш хозяин Саша праздновал вместе с нами. Кому-то нужна была помощь – помогали. Однажды у нашего пекаря Ани тяжело заболела дочка – всем цехом покупали ей лекарства.

Трудные времена

Очередным летом я уехал в отпуск на родину, так как дочь должна была поступать в университет. Она поступила. Но по семейным обстоятельствам я не смог вернуться сразу, и только через полгода опять поехал в Москву.

Саша, не дождавшись меня, взял на мое место другого. Пришлось искать новую работу. Времена уже наступали кризисные, и работу я нашел с трудом. Стал строителем вместе с другими земляками. Работа была тяжелая – по 10-12 часов, и мы пахали, как наши друзья-русские говорили, «как папы Карло». На отдых отводился только один день – воскресенье. А в воскресенье банки не работают, и когда нужно было посылать деньги на родину, то один из нас отпрашивался, шел в пункт денежных переводов и отправлять деньги по всем адресам.

В очередной раз отправлять переводы должен был я. Собрал у наших деньги, записал, кто сколько отправляет и адреса родственников. Положил все сначала в газету, потом в один целлофановый пакет, который положил в другой пакет покрепче, и пошел. И надо же было такому случиться, что меня остановила полиция. Надо сказать, что на окраинах Москвы полиция не слишком лютовала. Меня тоже не раз останавливали, но, проверив документы, отпускали. Но в этот раз все пошло иначе.

«Чужое не отдам!»

Полицейские проверили мои документы и потребовали денег, хотя у меня с документами всегда все было в порядке.

- Денег нет, - сказал я, - есть только на проезд и все.

- А в пакете у тебя что?

- В пакете у меня деньги.

- А говоришь – нет. Вот с них и отдай.

- Не, - возмутился я, - с них не отдам. Это не мои деньги. Это чужие деньги, я их должен отправить, мне люди их доверили.

- Ну, ничего, люди поймут, - засмеялись полицейские.

- Нет, не могу дать, - категорически заявил я.

- Тогда заберем в обезьянник.

- Забирайте.

И поехали мы в отделение милиции. Мне было тяжело на душе. Я боялся, что лишусь чужих денег, доверенных мне несколькими людьми. В обезьяннике уже сидели другие люди. Полицейские опять стали меня уговаривать заплатить, но я твердо отказывался. Тогда они стали подшучивать надо мной: вот, мол, у человека есть деньги, а он не дает. Я тоже невольно улыбался, но стоял на своем.

- Деньги чужие, - защищался я.

«Жадных» депортируют

Один сержант разрешил мне позвонить. Я позвонил своему прорабу Михалычу на стройку, и вскоре за мной приехали. Наше начальство дружило с полицией. Меня отпустили, да еще и проводить нас вышли.

- Михалыч, что же ты таких жадных рабочих держишь. У него полный пакет денег, а он не делится, – смеясь, сказал один из полицейских.

- Это вы должны мне заплатить, потому что я зря провел у вас 3 часа, – отпарировал я.

- Дерзкий какой. Забирай его, Михалыч, скорей, а то засунем его к проституткам, там ему несдобровать.

Михалыч, развеселившись, подтолкнул меня к машине, и мы поехали отправить деньги и затем – к себе на стройку.

А осенью 2016 года меня все-таки депортировали. «Жадный» ведь я – опять не поделился. Таких депортируют. Сейчас вообще по поводу и без повода депортируют. Разбираться я не стал – значит, время пришло возвращаться домой. Да и по семье соскучился. Со мной одним рейсом очень много депортированных летели, и некоторые говорили, что с документами у них было все в порядке, как и у меня.

Прошло всего четыре месяца, а я уже скучаю по России, по Москве, друзьям-россиянам. Я привык к Москве, и мне там нравилось. Я бы с удовольствием приехал опять в этот шумный, неугомонный и такой родной город.

Источник: Международное информационное агентство «Фергана»