В начале прошедшего месяца на территории северной афганской провинции Джаузджан жертвами расправы неизвестных вооруженных лиц стали шесть сотрудников Международного комитета Красного Креста. Это нападение было одним из самых жестоких за всю историю гуманитарной организации. Вспоминая детали трагедии на севере Афганистана и свои встречи с родственниками погибших сотрудников, директор управления оперативной деятельности МККК Доминик Штилхарт полагает, что мир становится всё более непредсказуемым и опасным местом для работников гуманитарных организаций, однако проблеск надежды всё же есть…

Имена, которые вы никогда не слышали. Места, где вы никогда не были. Убийства, которые, вероятно, прошли для вас незамеченными. Шесть изрешеченных пулями тел в салоне «Лендкрузера», брошенного в засушливой бесплодной долине на севере Афганистана.

Это были сотрудники Международного комитета Красного Креста (МККК), которые везли местным жителям корм на зиму для их коз и овец. Это произошло несколько недель тому назад. Мы не знаем, кто это сделал и почему. Двое сотрудников были похищены.

Это событие ужасно само по себе, но беспрецедентным оно не является. В последние месяцы нападениям подвергались гуманитарные и медицинские работники, больницы, поликлиники, автоколонны с гуманитарной помощью, принадлежавшие множеству различных организаций в самых разных странах – от Афганистана до Южного Судана, от Йемена до Сирии.

Почему же это происходит? Разве что-то изменилось? И если так, что можно с этим сделать?

Недавно я летал в Мазари-Шариф, в нескольких часах езды от которого находится место, где произошло убийство. Я хотел встретиться с семьями погибших. В каждом доме нас гостеприимно встречали и поили зеленым чаем, что было одновременно проявлением уважения и щедрости. В тот день я познакомился с двадцатью четырьмя детьми, потерявшими отцов.

Отец одного из погибших не спал двое суток. «Это неправильно, – сказал он. – Всё, чего я хотел в жизни, это умереть раньше сына».

Мы обнялись, и это объятие было долгим и крепким. Мне казалось, что я ощущаю поглотившую его боль. Что я мог ему сказать?

В каждом доме, куда мы заходили, нам задавали один и тот же вопрос: почему? Они ведь просто делали свою работу, пытаясь помочь тем, кто находится в отчаянной нужде.

Мне, как директору управления оперативной деятельности МККК по всему миру, и моим коллегам каждый день приходится принимать сложные решения. Мы вынуждены искать баланс между опасностью, которой подвергаются наши сотрудники, и результатами нашей гуманитарной работы, от которой зависит чья-то жизнь.

Обстановка в мире становится все более непредсказуемой, и нам приходится учитывать это, принимая решения. Похоже, что динамика ситуаций, в которых мы работаем, меняется. Во-первых, вооруженные группы и некоторые государства все чаще приходят к выводу, что жизнь гуманитарных и медицинских работников уже не столь священна, как раньше. Несомненно, международное гуманитарное право, которое защищает этих людей, сохраняет свою важность и актуальность.

Но мы не можем закрывать глаза на тот факт, что его нормы оспариваются. Дело не только в том, что мы больше знаем о нарушениях международного гуманитарного права благодаря более оперативному распространению информации, – в том, что касается гуманитарного права, появилась тревожная тенденция к амбивалентности.

Во-вторых, мировые конфликты становятся все более взаимосвязанными, все более сложными. Происходит наслоение мотивов и амбиций. Государственные армии, армии третьих сторон, вооруженные группы, беспилотники и кибероружие – каждый участвует в том или ином конфликте.

Кто же дергает за ниточки? Появились обширные «серые области», а с ними — и «размывание ответственности». Кто и за что отвечает? При расплывчатости границ легче оставаться в тени — со всеми вытекающими последствиями.

Сейчас, возможно, не так легко, как когда-то, выявить виновных.

В-третьих, – видимо, как неизбежное следствие уже упомянутых факторов, – предпринимаются попытки упростить то, что по своей природе является сложным. Поделить всё на белое и черное, поделить людей на хороших и плохих, как в каком-то всемирном театре ужасов. Но это не театр.

Сложность проблем и конфликтов растет, но находятся те, кто зациклился на чрезмерном упрощении. Есть «мы» и есть «они». В результате — еще более сильное разделение, еще более жесткая радикализация.

Но, как мы знаем, жизнь не так проста. Между правильным и неправильным существует множество полутонов. Если не обращать внимания на оттенки, можно потерять суть.

Так что же делать в этой атмосфере растущего недоверия и взаимных подозрений? В такие моменты важно помнить о том, что нас всех объединяет, а не о том, что разделяет. Важно видеть хорошее в других людях. Важно признавать его ценность.

В самых трагических обстоятельствах именно это я наблюдал в северном Афганистане. Шестеро погибших – Муртаза, Шах Ага, Максуд, Халид Джан, Расул и Наджибулла – годами рисковали жизнью, работая в одном из самых негостеприимных и опасных мест на земле. Пытаясь помочь другим.

Доброволец Красного Креста на Филиппинах, помогающий жертвам тайфуна; доброволец Сирийского Красного Полумесяца, везущий продовольствие в осажденный район; сотрудник МККК в Афганистане, доставляющий корм для скота в кишлак, – все они проявляют великодушие, самоотверженность и человеколюбие – выдающиеся качества, развитие и воспитание которых надо поощрять в нашем зачастую жестоком мире.

Поэтому вы – нападающие на людей, которые помогают другим, – пожалуйста, остановитесь! Те, кто стремится к упрощению, – будьте осторожны! Те, кто пытается внести раскол, – берегитесь последствий!

Постараемся не утратить идеалы, которые представляли шестеро моих коллег. Не будем забывать о силе духа, которая была им столь явно присуща, вопреки любым провокациям.

Почему их смерть имеет значение для вас и для меня? Потому что, в конечном итоге, она взывает к нашей собственной человечности.

Источник: Афганистан.Ру