Подписание президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым 2 сентября указа «О первоочередных мерах по либерализации валютной политики» привело к обрушению официального курса узбекской валюты в два раза — вечером 4 сентября Центральный Банк Узбекистан заявил на своём официальном сайте, что валютный курс ЦБ, начиная с 5 сентября 2017 года, устанавливается на уровне 8100 сум за 1 доллар США (днем ранее курс составлял— 4210,35 сума). Таким образом, официальный курс сума сравнялся с так называемым «чёрным курсом» 

Узбекские власти, таким образом, восстановили или даже увеличили свою конкурентоспособность в рамках СНГ – после памятного падения российского рубля в конце 2014 года все валюты центральноазиатских стран были ослаблены в той или иной мере, но динамика узбекского сума была наиболее консервативной, показывая лишь небольшое ослабление на 10% в 2015 году. Сум, тем не менее, постепенно девальвировал в 2016-2017 годы, но с только что установленным курсом сома узбекская валюта вырвалась вперед по общему обесценению с 2014 года

Из-за того, что госкурс наконец-то сравнялся с черным, сложно понять, какой эффект это окажет на общие экономические показатели: каким курсом пользовались импортеры, экспортеры, предприниматели и население? В сложной двухрыночной системе, скорее, такие экономические игроки, как население, учитывали наиболее реалистичный – «черный» курс валюты, но экспортеры и импортеры были вынуждены оперировать госкурсом, так как экспортеры были обязаны сдавать по этому (заниженному) курсу часть выручки, получая меньше денег, чем они должны были. Напомним, право репатриировать валюту иностранному инвестору приходилось отдельно обговаривать с государством, отсюда низкая мотивация к инвестициям и к экспорту. Импортеры же покупали по низкому госкурсу доллары, чтобы осуществлять импорт, но им приходилось собирать на подтверждение своих операций много документов, ведь, вероятно, по этому курсу покупали доллары и перекупщики валюты.

Узбекские товары после 2014 года теряли свою конкурентоспособность на региональном рынке (а страны СНГ составляют 35% всего экспортного рынка Узбекистана). Это очевидно из динамики экспорта Узбекистана. Хотя статистика внешней торговли разнится, статистика Всемирного банка говорит, что в 2013 году Узбекистан достиг пика экспорта – 15,5 млрд долл., Госкомитет по статистике РУз приводит данные за 2016 год, где экспорт снизился до 12,1 млрд долл. Кроме того, если в 2000 году, по данным Госкомитета по статистике РУз) торговое сальдо (разница между экспортом и импортом) составляло около 5% всего торгового оборота, то в 2016 – всего 0,2% (по альтернативным данным, торговое сальдо было отрицательным в последние годы). То есть импорт рос опережающими экспорт темпами, а сам экспорт сократился на 20% только за два года.

С новым курсом по отношению к доллару США Центральный банк Узбекистана установил и кросс-курсы узбекского сума к валютам стран Центральной Азии. Новые курсы к валютам СНГ показали также значительное обесценение узбекского сума, так как опираются на базовый курс сума к доллару США.

Как новые курсы помогут узбекским экспортерам? Для узбекских производителей, таких как UZDaewoo (а производство недорогих автомобилей в массовой нише имеет эластичный спрос по цене, что означает, что с падением цены на них увеличивается спрос) расходы в сумах сокращаются (в первую очередь, на заработные платы) и появляется ценовая привлекательность. Скорее всего, удешевление производства также увеличит экспорт хлопка, продовольственных товаров, химической и иной продукции – эти товары лидируют в экспортной структуре Узбекистана. Таким образом, торговое сальдо может увеличиться, обеспечить рост экспортных доходов и сократить потребности в иностранном заимствовании, которое узбекские власти традиционно не любят

Что касается импортеров, то картина здесь неясна. В теории импорт должен подорожать, но хотя, как указывают местные экономисты, импортеры закладывали в свои операции «черный» курс доллара, удорожание импорта неизбежно, ведь в интересах импортеров было приобретение валюты по более дешевому курсу, и они воспользуются новым курсом для установления более высоких цен. Президентский указ предполагает значительную поддержку населению, чтобы избежать спекуляций (контроль за ценами на основные виды социально­-значимых продовольственных товаров совместно с правоохранительными органами, оперативное насыщение региональных рынков страны продуктами питания за счет специального Фонда, повышение в 2017-2018 годах количества получателей социальных пособий). Как показывает опыт соседних стран, переживших девальвации (Россия и Казахстан, в первую очередь), административный контроль над ценами не всегда реалистичен. Хотя учитывая долгую командную природу управления экономикой в Узбекистане, здесь картина может быть немного эффективнее.

Президентский указ предусматривает дедолларизацию – кстати, этим процессом сегодня вовсю занимаются в Казахстане, пытаясь снизить долю долларовых вкладов у населения за счет более высоких процентных ставок для вкладов в местной валюте. Но так как банковские вклады в Узбекистане несильно развиты (а процентные ставки в сумах всегда были высокими из-за высокой инфляции), узбекские власти пытаются ограничить использование долларов в любых местных платежах. Такое ограничение в стране, куда идет значительный приток иностранной валюты от трудовых мигрантов, возможно только при ограничении наличного долларового оборота. Это власти предусмотрели, разрешив физическим лицам-резидентам Республики Узбекистан приобретать иностранную валюту только с зачислением ее на международные платежные карты и использовать их за границей без каких-либо ограничений. Такое ограничение серьезно расстроило узбекистанцев, которые предположили, что для возможности купить наличную валюту будет сохранен черный рынок – но это маловероятно, учитывая, что указ собирается серьезно бороться с валютными спекулянтами силами правоохранительных органов.

На самом деле высокая долларизация узбекской экономики была связана с наличием двух курсов. В идеальной картине – если курсы сравнялись и «черный» рынок ликвидирован – такой высокой потребности в осуществлении платежей в долларах не должно быть. Доля карточных платежей тоже выросла в последние годы, так как власти контролировали установление терминалов и обеспечение карточками широких слоев населения. Другим действенным методом была бы деноминация валюты – все же в бытовом плане было удобнее носить долларовые купюры, чем мешки с сумами.

Наконец, девальвация и устранение требования продажи экспортной выручки означает наконец-то удовлетворение интересов иностранных инвесторов. Для них объекты в Узбекистане, включая недвижимость, становятся привлекательнее по цене, так же как и более низкие производственные расходы, и они теперь они могут репатриировать свою прибыль без необходимости утверждать это на самом верху. Это существенное изменение, которое может увеличить приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) c текущих объемов в 2-4 млрд долларов ежегодно (Казахстан привлек с 1990 года более 250 млрд долл ПИИ). В среднесрочной перспективе приток ПИИ, конечно, увеличит волатильность курса сума и может даже вызвать укрепление сума. В любом случае валютные торги станут более объемными, и центральному банку будет труднее управлять курсом. Но это в отдаленной перспективе. В целом, финансовая реформа и точнее — банковская реформа давно ждут своей очереди, так же как и иностранные банки, для которых узбекских рынок привлекателен ввиду многочисленного населения и неразвитости рынка кредитования. И это необязательно западные инвесторы — высокий интерес проявляется со стороны Китая, России и даже Казахстана.

Девальвация сума также поможет серьезно выровнять государственные финансы. Ведь государственный бюджет Республики Узбекистан верстается только с учетом госкурса и такое существенное изменение курса обеспечит мгновенный приток доходов бюджета (экспортные доходы в валюте увеличатся вдвое при пересчете на новый курс) и позволит осуществить больше социальных расходов – повысить заработные платы и пособия. А это только улучшит имидж власти, который, впрочем, уже улучшается.

Источник: CAAN