В VIII веке Бухару захватили арабы, в XIII ее почти дотла уничтожил Чингисхан, в начале прошлого столетия этот город бомбил уже Фрунзе, но сломить его дух никому из них не удалось. Каждый раз удивительным образом Бухара возрождалась из пепла, и не просто возвращалась к жизни, а делала это со своими правилами. Бухара танцует, Бухара торгует, Бухара никогда никуда не спешит.

«Открытая Азия онлайн» убедилась в этом, посетив XV международный фестиваль ремесленников «Шелк и специи», который завершился в Бухаре на этой неделе.

Пару лет назад российский писатель Григорий Ревзин сравнил Бухару с Венецией. Странное сопоставление, особенно если учитывать, что Бухара – это фактически пустыня. Здесь нет воды, и никогда ее не было, а о единственном бухарском канале с мутной водой таджикско-персидские поэты когда-то слагали легенды. Впрочем, все это неважно. Запутанные улицы Бухары, часто заканчивающиеся тупиками, старинные здания и бесконечный водоворот тысячелетней истории этого города действительно чем-то сродни венецианским, только вместо воды улочки Бухары заполнены непрерывным потоком людей. Купцы и покупатели приезжают сюда уже 2,5 тысячи лет. Были, конечно, перерывы, когда Бухару то бомбили арабские войска, то дотла сжигал Чингисхан; а после того, как сюда с артиллерией и даже авиацией пришел Фрунзе, торговля в Бухаре фактически остановилась. И тогда казалось, что навсегда. Но ничего подобного! Бухара снова пришла в себя.


Сегодня ее улицы, как и полагается, заполнены торговыми лавками, найти в которых можно все, что угодно: шелк, атлас, адрас, ювелирные изделия тончайшей работы, ковры с причудливыми узорами, расписную посуду и резные сундуки. Каждый год в Бухаре проводится сразу несколько фестивалей ремесленников, а в конце весны проходит ярмарка с красивым названием «Шелк и специи».


Торгуют здесь товарами со всей Центральной Азии, а покупатели приезжают со всего мира. Кроме, собственно, торговли, фестиваль «Шелк и специи» – это настоящий праздник, потому что среди торговых рядов то и дело бухарцы принимаются плясать и распевать народные песни. Покупатели становятся вокруг них тесным кольцом, и даже самые равнодушные в любом случае будут не только зрителями, но и участниками этого шоу. Бухарские музыкальные ритмы завораживают. Но вот все станцевали и разошлись по своим делам, а дела здесь, в общем-то, только два: покупать и продавать. Все остальное – всего лишь декорации.



История одного паломничества
Таджикская делегация под руководством председателя Международного фонда народных ремесел «Хафт Пайкар» («Семь монументов» – прим. ОА), главы Ассоциации ремесленников Центральной Азии Мукаррамы Каюмовой, которая также приняла участие в работе фестиваля «Шелк и специи», начала свой визит в Бухару с паломничества. Так поступают все ремесленники Центральной Азии. Паломничество совершается к могиле Бахауддина Накшбанда – религиозного деятеля, суфийского учителя и покровителя всех ремесленников. Часть его имени «Накшбанд» переводится как «чеканщик», и считается, что молитвы, которые ремесленники произнесут у его мавзолея, обязательно будут услышаны богом.

Прежде чем попасть к могиле Бахауддина, нужно посетить мавзолеи его матери и учителя. Говорят, что так завещал сам покровитель ремесленников. Поэтому ранним утром по пыльным дорогам, ведущим из Бухары, тянутся автобусы с паломниками. Некоторые отправляются к своим святыням пешком. Для этого выходят из дома еще до рассвета и по прохладе идут к благословенному месту.

Как суфизм переплетается с ремеслом? Все достаточно просто: суфии – последователи мистического и философского течения ислама, испокон веков зарабатывали себе на хлеб собственным трудом: были ткачами, кузнецами, ювелирами, чеканщиками. И только в свободное от работы время занимались духовными практиками с наставником.

Кроме того, что Бахауддин Накшбанд является покровителем ремесленников, он считается и покровителем всей Бухары. Впрочем, это почти одно и то же. Размышляя об этом, Мукаррама Каюмова не скрывает своей радости.

- Таджикские ремесленники участвуют в фестивале «Шелк и специи» уже не первый год, - говорит М. Каюмова, - и каждый раз мы начинаем свою работу с паломничества. Это большая благодать, потому что мы почитаем Бахауддина Накшбанда как одного из выдающихся святых ислама.

Только после паломничества ремесленники отправятся к своим торговым лавкам, и теперь их уже ничто не отвлечет от основного занятия: ни безжалостное солнце Бухары, ни толпы интересующихся покупателей, ни всевозможные шоу, сопровождающие весь фестиваль. Торговля будет идти, пока совсем не стемнеет.



Как ремесленники становятся бизнесменами
Если вся история Бухары переплетается с ремеслом, то жизнь каждого бухарца - и подавно. Достаточно спросить у любого мастера о его товаре, и он расскажет его историю от самых истоков.



Бахшан Файзиева – владелица одной из уютных гостиниц старой Бухары. Она построила ее с нуля. Капитал заработала на производстве тканей и шелковых ковров, этим она начала заниматься с середины 90-х. Впрочем, это уже новая история, до нее была совсем другая.

- В советское время я работала в магазине «Березка», постоянно имела дело с иностранными туристами, и поэтому, когда развалился Союз, и закрылась сеть магазинов, решила продолжить работу с этим же контингентом, - вспоминает Б. Файзиева.

Для того чтобы быть интересной иностранцам, она привезла в Бухару ткацкие станки и пару мастеров из Маргилана. Дело в том, что на момент развала Союза в Бухаре практически не осталось своих мастеров. К тому же, о том, что люди владеют той или иной техникой ремесла, в советский период бухарцы предпочитали молчать и по наследству свое ремесло не передавали, нарушая многовековую традицию.

- Когда я уже встала на ноги – это было в конце 90-х, – вдруг отец в слезах мне признался, что мой прадед был историком при последнем бухарском эмире. Его звали Восе Вокеа Навис, он имел семь дворов, где работали ремесленники, - рассказывает Б. Файзиева. – В 30-е годы у него все отобрали, мастеров разогнали, и долгие годы в нашей семье не смели даже вспоминать о былом богатстве, о нашем производстве. И вот прошло столько лет, и, как сказал мой отец, «кровь потянула к своему».

Теперь Бахшан – уважаемая женщина в городе, а ее торговые ряды, расположенные под куполами здания XVIII века, привлекают к себе толпы иностранных покупателей. Ее мастера ткут великолепные шелковые ковры и яркие ткани, здесь же ведется торговля.

- Только когда отец признался мне в прошлом моей семьи, я вспомнила один эпизод из детства, - продолжает бизнесвумен. - Мы были совсем маленькими и как-то забрались в старый сарай, вытащили оттуда последний ткацкий станок, принялись на нем играть, и вдруг мой дед так стал нас ругать, отобрал станок и разломал его на дрова. Это было в 60-х годах, в нашей семье все еще боялись своего прошлого.

Таких историй в Бухаре сотни. Весь советский период местные мастера пытались забыть свое дело, но память все равно сопротивлялась, и они возвращались к истокам. Впрочем, по словам Б. Файзиевой, этому способствовали не только традиции бухарцев, но и законы современного Узбекистана.

- Еще в 90-е годы у нас были приняты законы, согласно которым все предприниматели, имеющие отношение к туристической сфере (а ремесленники входят в эту категорию), получали большие налоговые льготы, - говорит она. - Сейчас наши мастера уже хорошо стоят на ногах, но льготы мы все равно получаем. Например, в этом году вышел новый закон, в соответствии с которым от уплаты единого налога освобождаются семейные предприятия.


О том, что государство участвует в жизни ремесленников, говорят и другие мастера. Но красноречивее всего об этом свидетельствуют цифры: только в 2014 году в Узбекистане в секторе художественного промысла и народно-прикладного искусства было создано 985 тысяч новых рабочих мест. Сейчас товары из Узбекистана можно найти в любом сувенирном магазине на всем пространстве Центральной Азии. Бухарцы говорят, что этот успех – просто продолжение великой истории ремесла, которая начиналась в древнем городе. Им здесь занимались сотни и даже тысячи лет назад, когда здесь проходил Великий Шелковый путь, и приезжали купцы из Китая и Индии. Времена меняются, но Бухара остается. И пока этот город будет жить, его обитатели обязательно будут творить – это у них в крови.

Источник: Open Asia