После падения рубля многие эксперты заговорили об оттоке гастарбайтеров из российских городов. Причина — работа в России для приезжих из Средней Азии стала невыгодна. АиФ.ru поговорил с мигрантами и выяснил, собираются ли они возвращаться на родину.

Приезжие в основном работали на непрестижных местах, за низкую зарплату. Упавший рубль полностью обесценил их труд. АиФ.ru поговорил с мигрантами о том, как им живётся и работается.

Нурхан, мойщица посуды, приехала из Узбекистана: «Придётся начинать всё заново»

Нурхан придётся уехать из Петербурга. Фото: АиФ/ Яна Хватова

Мы с мужем приехали в Петербург четыре года назад. Мне тогда было 20 лет. Здесь у нас уже жили и работали знакомые. Мы стали жить в квартире с ними, а всего нас в двухкомнатной квартире жило 15 человек. У нас в Узбекистане все живут очень дружно, вот и здесь хорошо жили, помогали друг другу, не ругались никогда. Мой муж сразу нашёл себе работу. Его взяли на завод, он делает колбасу.

Я долго искала. Работала уборщицей, сторожем. Потом получила хорошее место в кафе. Я мою посуду и убираюсь. Здесь намного лучше, чем на первой работе. У меня отдельное помещение — мойка. Тут всегда тепло, бесплатно кормят. Официанты и бармены — молодые ребята, как я. Они хорошо ко мне относятся. Называют меня просто Надей, Нурхан — сложно. Когда есть время, мы всегда болтаем. Я всё понимаю, что они рассказывают, но сама не всегда могу сказать как надо: у меня с русским языком не очень.

Теперь, когда российский рубль упал, нам с мужем невыгодно здесь оставаться. Столько долларов мы можем заработать и у себя дома. Нам приходится уезжать. 25 декабря у нас самолёт в Узбекистан. Я очень рада, что увижу детей, просто плачу от счастья. Но всё равно падение рубля для меня — это плохая новость. Деньги очень нужны: дети скоро пойдут в школу, родители старые, надо помогать. Придётся начинать всё заново: искать работу в других странах, ехать неизвестно куда. Если мы останемся в России или Узбекистане, то не проживём.

Султан, отделочник, приехал из Узбекистана: «Будто по голове стукнули»

Мне 26, я родом из небольшого узбекского города Бекабада. С такими же, как я, приезжими из бывших Союзных республик, сколотил бригаду, делаем ремонты в квартирах. Но из-за резкого обвала рубля заработки пошли вниз, мы собираемся ехать по домам.

Вообще-то, я медучилище закончил. Но у нас нет работы, совсем работы нет. С детства помню, как мама, она тоже медсестра, про свою работу с любовью большой говорила. Ей подарки несли все пациенты, нет у вас в России такого, чтоб медсестру за укол или врача за приём отблагодарить. У нас совсем люди другие, вазы несли, отрезы на платье, фрукты с огорода. Плохо дело стало, старые врачи из больниц не уходят, жить им не на что, молодым ставок нет.

Было время, подался на заработки в Турцию. Дальний родственник прилетел, сказал, можно денег в сезон заработать. Кое-как наскрёб на перелёт до Стамбула, но потом пришлось возвращаться: оказывается, диплом о среднем медицинском образовании нужно подтверждать, пройти языковые курсы. Да и своих там медиков хватает. А торговать сумками и сувенирами я тогда был не готов. Один продавец на улице сказал, мол, знает шесть иностранных языков, университет закончил, а стоит на улице, распинается перед туристами.

И тут родственник звонит: поедем на Урал, там много наших, работы полно, газеты с объявлениями выходят, что люди везде требуются. Я ж тогда не знал, что узбекский медик в России — грузчик.

В Челябинске у меня не было ни знакомых, ни работы. Родственник встретил на вокзале, пустил переночевать и прозрачно намекнул, что они сами квартиру снимают всемером, включая детей, кое-как живут. Я пару ночей переночевал на вокзале, милиция на меня даже не смотрела. Потом пошёл по больницам. Не имея ни практики, ни российского гражданства, сидел без денег и без работы. Ни грузчиком, ни санитаром официально не брали, перебивался случайными подработками. Металлолом грузил, на катке работал.

Я познакомился с татаркой Диной, девушка пригласила меня жить к себе, в квартиру, где она выросла. Когда родственнику об этом рассказал, тот смеялся, мол, молодец, пристроился. Я не стал ему объяснять, что я теперь ещё её стал кормить и содержать её маму на пенсии, и дочку свою, которой сейчас 8 месяцев.

Кризис грянул так ощутимо, будто по голове стукнули. Клиенты отпадают «пачками»: есть нечего, какой может быть ремонт. Начались проблемы с объектами, в которых уже сделана часть ремонта: людям нечем стало платить, они просили отсрочки, на ходу отказывались от дорогостоящей декоративной штукатурки, меняя её на обои с распродажи. Я стал зарабатывать копейки. Денег не хватало ни на что. Месяц, всего какой-то месяц, так перевернул более-менее устоявшийся жизненный уклад.

Я раньше, как кто из земляков в Узбекистан ехал, доллары покупал и давал, чтоб матери увезли. А сейчас, с таким курсом, какие доллары? А рубли у нас невыгодны.

Чтобы покупать хоть какие-то продукты домой, платить за квартиру и брать недешёвые смеси дочери, я сдал всё золото, что было, в ломбард. Жена набрала кредитов — везде, где давали. Сейчас хочу увезти семью на родину.

Махмед, дворник, приехал из Таджикистана: «Денег не стало»

До России в первый раз добирался автобусом. Тогда с нас брали 400 рублей за проезд. Это очень много было. У нас из кишлака все мужчины уехали на заработки. Мои братья и отец тоже. Они сейчас кто в Оренбурге, кто в Красноярске работают. В основном, на стройке и ремонт делают. Я тоже сперва стройкой занимался с отцом в Красноярске. Но там обманули: денег не дал хозяин стройки. Наш бригадир пошёл к хозяину просить денег. Хозяин скинул его с крыши дома. У бригадира сломалась спина. Чтобы вывезти его из России, его кишлак деньги собирал на билеты. Он сейчас инвалид.

Из Красноярска уехал в Новокузнецк. Там собирали народ для ремонтов квартир. Надо было уметь делать евроремонты. Но я ничего не умел. Еле уговорил, чтобы меня взяли. Но ремонты мне не понравились. Сложно там. Один друг, он тоже из Таджикистана, сказал, что за большими деньгами надо ехать в Москву. Мы собрали на билет. Он кому-то позвонил, и мы поехали. Ой, так плохо к нам тут (в Москве) отнеслись. Нас в милиции побили, паспорта отобрали. Потом ещё раз побили, но не в милиции, а прямо на улице. Налетели и побили. Я не знаю, кто были эти люди.

Но потом нам повезло, я и мой друг Сухроб попали в бригаду на дачу к Пугачёвой. Я её песни очень люблю (говорит протяжно и с улыбкой — прим. ред.). Она на дачу к себе редко приезжала, раза два – три её видел. Но её главный к нам относился хорошо: еда вкусная была, заплатил, как и обещал, без обмана. Стройка — это работа сезонная. Я обычно домой приезжал, жил на заработанные деньги три – четыре месяца и снова в Россию ехал.

Но потом мой друг Сухроб сказал, что в Москве можно устроиться работать дворником. Работа постоянная. Так что деньги будут круглый год. Мы поехали. Нас земляки встретили и помогли устроиться.

Работа тяжёлая, это только так кажется, что в этом такого — лопатой да метлой махать. Но ещё тяжелей те условия, в которых мы живём. Какой-то подвал, где нет ни света, ни воды. И нас человек 30 на маленькое помещение. И один туалет на всех. Нет, я не жалуюсь. Я привык. Да и деньги стали постоянными. Я получал 20–25 тысяч в месяц. 5 тысяч оставлял себе. На остальные покупал валюту и переводил её своим родным: маме и жене. Потом я даже женился второй раз, уже тут, в Москве, на киргизке. Она в магазине работает, а я хлеб для нас покупал. Увидел её и влюбился. Нам вторые браки религией разрешены. Я позвонил домой мулле. Он нас поженил. Да, прямо по телефону.

Сейчас живём вместе, в общежитии. Детей нет. Хотели завести. Но кризис. Сейчас денег не стало. Валюты много не купишь. Да и документы нужны, патент какой-то требуют. Я в документах плохо понимаю, это моя жена всё знает. Она ведь женщина, должна знать. Документы дорого стоят. Денег жаль на них. Вот мы с женой и думаем, может, нам уехать? Хотя прекрасно понимаю, что мать и двух жён я, если уеду, не прокормлю. Но есть вариант податься на Восток или в Европу. Там в валюте зарабатывать можно.

Аминат, жена Махмеда, продавец, приехала из Киргизии: «Уедем в Белоруссию или Польшу»

Как оказалась в Москве? За мужем приехала. А он меня бросил. У него, оказывается, тут семья была. Он на русской женился, и у них сын. Я киргизка, у нас не принято, чтоб мы за семью боролись. Мне муж прислал три раза смску со словом «развод». И всё. Теперь я на мужа не имею прав. Я оказалась на вокзале одна, что делать, не знаю, денег на обратную дорогу у меня не было. Я плакала, и ко мне подошла женщина, таджичка, спросила: «Почему плачешь?» Я рассказала, и она предложила работать. Работа — просить милостыню. Знаете, у меня ведь высшее образование. Я училась в СССР в институте. Закончила как раз в 1988, успела, пока Союз не развалился. Я по образованию бухгалтер. Милостыню для меня просить — это же обман. Я не согласилась. Таджичка была недовольна. Наверное, пожалела и отвела меня к себе в общежитие. Пока мы с ней шли, я увидела объявление на двери магазина, что нужны работники. Я в него зашла. Меня приняли. Зарплата 20 тысяч. Это хорошо. У меня дома остались мама и сестра. Отец работает где-то в России. Он когда узнал, что меня муж бросил и что я начала жить самостоятельно, отказался от меня. Сказал, что я испорченная женщина. А вообще, отец в России давно, как СССР распался, так и уехал. У него тут тоже вторая семья. Наверное, так всегда, когда муж далеко от жены и семьи, всё разваливается. Хоть мой отец тут давно, но маме он помогал плохо: деньги не всегда присылал, говорил, что ему их не платят. Так многие мужчины поступают. Оставляют зарплату себе и гуляют здесь. А сейчас кризис. Наверное, семьям в аулах совсем ничего пересылать не будут. Дорого стало всё. Валюта и прочее. Я со вторым мужем своим думаю уезжать. Но только не на Восток. Там отношение к женщинам плохое. В Белоруссию можно или в Польшу. В Польшу лучше, там валюта. На неё можно прожить.

Густум Бахтиярова, продавец, приехала из Узбекистана: «Напуганы экзаменом по русскому языку»

Густум Бахтиярова работает продавцом уже год. Фото: АиФ/ Алия Шарафутдинова

Я родом из села в Самаркандской области Узбекистана. Наполовину узбечка, наполовину русская. Перебралась в Татарстан в 2013 году. На родине долгие годы работала в кафе, торговала на рынке. С личной жизнью не сложилось, детей нет.

Когда знакомая собралась в Россию на заработки, я примкнула к ней. Ничего на родине не держало.

В первое время было тяжело. Хоть мать выросла в России, с детства в семье разговаривали только на узбекском. Я не знала законов, города. Затем устроилась продавщицей к соотечественнику, так до сих пор у него и работаю — на центральном рынке.

Сейчас, конечно, меньше уже покупают, люди в Казани одеваются в основном в магазинах, а у меня товар ничем не хуже. Вам не нужна сумка? Есть очень стильная, под ваше пальто подойдёт.

Кризисом я не напугана, но понимаю, что сейчас в России зарабатывать невыгодно. Во-первых, экономическая ситуация, а во-вторых, ужесточения в законодательстве после Нового года.

Многих моих соотечественников напугал недавно принятый закон, согласно которому в 2015 году мы должны сдать экзамен на знание русского языка, истории и российского законодательства. Ну а решающим фактором стал курс российского рубля.

Требования, которые будут введены с 1 января 2015 года, многим просто не по карману. Чтобы сдать тест по русскому языку, например, надо заплатить 30 тыс. рублей. А это для меня большая сумма, поскольку я потратилась на авиабилеты летом, получила разрешение на работу.

Рабочие также уезжают из России на Новый год. Всем хочется встретить его с самыми родными и близкими. Многие, я думаю, уже обратно не приедут. Но это только до стабилизации ситуации. А потом снова ринутся на заработки. Жить всем же надо.

Источник: АиФ